Неточные совпадения
Адриатические волны,
О Брента! нет, увижу вас
И, вдохновенья снова полный,
Услышу ваш волшебный глас!
Он свят для внуков Аполлона;
По гордой лире Альбиона
Он мне знаком, он мне
родной.
Ночей Италии златой
Я негой наслажусь на воле
С венецианкою младой,
То говорливой, то немой,
Плывя в таинственной гондоле;
С ней обретут уста мои
Язык Петрарки и
любви.
«И полно, Таня! В эти лета
Мы не слыхали про
любовь;
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь». —
«Да как же ты венчалась, няня?» —
«Так, видно, Бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Недели две ходила сваха
К моей
родне, и наконец
Благословил меня отец.
Я горько плакала со страха,
Мне с плачем косу расплели
Да с пеньем в церковь повели.
Еще предвижу затрудненья:
Родной земли спасая честь,
Я должен буду, без сомненья,
Письмо Татьяны перевесть.
Она по-русски плохо знала,
Журналов наших не читала,
И выражалася с трудом
На языке своем
родном,
Итак, писала по-французски…
Что делать! повторяю вновь:
Доныне дамская
любовьНе изъяснялася по-русски,
Доныне гордый наш язык
К почтовой прозе не привык.
Где же тот, кто бы на
родном языке русской души нашей умел бы нам сказать это всемогущее слово: вперед? кто, зная все силы, и свойства, и всю глубину нашей природы, одним чародейным мановеньем мог бы устремить на высокую жизнь русского человека? Какими словами, какой
любовью заплатил бы ему благодарный русский человек. Но веки проходят за веками; полмиллиона сидней, увальней и байбаков дремлют непробудно, и редко рождается на Руси муж, умеющий произносить его, это всемогущее слово.
Сама
любовь русского человека к
родной земле принимала форму, препятствующую развитию мужественного личного духа.
— Не шути этим, Борюшка; сам сказал сейчас, что она не Марфенька! Пока Вера капризничает без причины, молчит, мечтает одна — Бог с ней! А как эта змея,
любовь, заберется в нее, тогда с ней не сладишь! Этого «рожна» я и тебе, не только девочкам моим, не пожелаю. Да ты это с чего взял: говорил, что ли, с ней, заметил что-нибудь? Ты скажи мне,
родной, всю правду! — умоляющим голосом прибавила она, положив ему на плечо руку.
Девушка начинала тем, что не пойдет за него; но постепенно привыкала иметь его под своею командою и, убеждаясь, что из двух зол — такого мужа и такого семейства, как ее
родное, муж зло меньшее, осчастливливала своего поклонника; сначала было ей гадко, когда она узнавала, что такое значит осчастливливать без
любви; был послушен: стерпится — слюбится, и она обращалась в обыкновенную хорошую даму, то есть женщину, которая сама-то по себе и хороша, но примирилась с пошлостью и, живя на земле, только коптит небо.
— Вы хотели сказать: но что ж это, если не
любовь? Это пусть будет все равно. Но что это не
любовь, вы сами скажете. Кого вы больше всех любите? — я говорю не про эту
любовь, — но из
родных, из подруг?
Но в этом одиночестве грудь наша не была замкнута счастием, а, напротив, была больше, чем когда-либо, раскрыта всем интересам; мы много жили тогда и во все стороны, думали и читали, отдавались всему и снова сосредоточивались на нашей
любви; мы сверяли наши думы и мечты и с удивлением видели, как бесконечно шло наше сочувствие, как во всех тончайших, пропадающих изгибах и разветвлениях чувств и мыслей, вкусов и антипатий все было
родное, созвучное.
Слово сестра выражало все сознанное в нашей симпатии; оно мне бесконечно нравилось и теперь нравится, употребляемое не как предел, а, напротив, как смешение их, в нем соединены дружба,
любовь, кровная связь, общее предание,
родная обстановка, привычная неразрывность.
Судьба, разлучившая их пять лет тому назад, снова соединила их в бабушкином доме, но положила преграду их взаимной
любви в лице Николая (
родного дяди Маши), не хотевшего и слышать о замужестве своей племянницы с Васильем, которого он называл человеком несообразным и необузданным.
Любовь Андреевна(нежно). Иди, иди…
Родные мои… (Обнимая Аню и Варю). Если бы вы обе знали, как я вас люблю. Садитесь рядом, вот так.
Любовь Андреевна. Я не могу усидеть, не в состоянии. (Вскакивает и ходит в сильном волнении.) Я не переживу этой радости… Смейтесь надо мной, я глупая… Шкафик мой
родной… (Целует шкаф.) Столик мой.
— Встань, моя ластушка, встань,
родная моя, — нежным голосом стала говорить ей Манефа. — Сядь-ка рядком, потолкуем хорошенько, — прибавила она, усаживая Фленушку и обняв рукой ее шею… — Так что же? Говорю тебе: дай ответ… Скажу и теперь, что прежде не раз говаривала: «На зазорную жизнь нет моего благословенья, а выйдешь замуж по закону, то хоть я тебя и не увижу, но
любовь моя навсегда пребудет с тобой. Воли твоей я не связываю».
Когда обе воротились из часовни, Фленушка села у ног матери, крепко обняла ее колени и, радостно глядя ей в очи, все про себя рассказала. Поведала
родной свое горе сердечное, свою кручину великую, свою
любовь к Петру Степанычу.
Безмужняя вдовица как сказала, так и сделала — заменила она Дуне
родную мать, всю
любовь непорочного сердца перенесла на дочку незабвенной подруги, вся жизнь ее в Дуне была…
— Куда еще ему,
родной? — улыбаясь и мягким, полным
любви взором лаская мальчика, сказала Пелагея Филиппьевна. — Разве с будущего лета станет отец обучать помаленьку.
Не сказала Матрена Максимовна про
любовь свою отцу с матерью, не ронила словечка ни
родной сестре, ни подруженькам: все затаила в самой себе и по-прежнему выступала гордой, спесивою.
Потужил Сергей Андреич, что не привел его Бог поклониться сединам родительским, поплакать на иссохшей груди матери, приветить
любовью сестру родимую, и поехал на старое пепелище, на
родной завод — хоть взглянуть на места, где протекло детство его…
— Оживила ты меня, матушка… Бог воздаст тебе,
родная, за
любовь твою…
Пуще всего
родне взаймы не давай да друзьям-приятелям, потому что долг остуда
любви и дружбы.
— Сама сиротой я была. Недолго была по твоей
любви да по милости, а все же помню, каково мне было тогда, какова есть сиротская доля. Бог тебя мне послал да мамыньку, оттого и не спознала я горя сиротского. А помню, каково было бродить по городу… Ничем не заплатить мне за твою
любовь, тятя; одно только вот перед Богом тебе говорю: люблю тебя и мамыньку, как
родных отца с матерью.
В нашу кровь и западало что-то горное:
любовь к крутизнам и высоким подъемам, к оврагам, густо заросшим лопухом и крапивой, которые наше воображение превращало в целые леса, к отвесным почти «откосам», где карабкались козы — белые и темношерстные: истое нижегородское животное, кормилица мелкого люда. Коз мы любили особенной какой-то
любовью, и когда я в Неаполе в 1870 году увидал их в таком количестве, таких умных и прирученных, я испытывал точно встречу с чем-то
родным.
Тут пути обоих расходятся: романист провел своего героя через целый ряд итогов — и житейских и чисто умственных, закончив его личные испытания
любовью. Но главная нить осталась та же: искание высшего интеллектуального развития, а под конец неудовлетворенность такой мозговой эволюцией, потребность в более тесном слиянии с жизнью
родного края, с идеалами общественного деятеля.
В России у меня ведь тоже не было ни одной связи. Студентом, в Казани и Дерпте, я годами жил без привязанности, а более мечтательная, чем реальная
любовь к девушке, на которой я хотел жениться, кончилась ничем. Единственная моя дружба с моей кузиной пострадала от романа"Жертва вечерняя", а
родная сестра моя писала мне редко и совсем не входила в мою жизнь.
Тут запомнило свою колыбель европейское человечество, и мысль о том как бы наполнила и мою душу
родною любовью.
Слышу, деточки, голоса ваши веселые, слышу шаги ваши на
родных отчих могилках в родительский день; живите пока на солнышке, радуйтесь, а я за вас Бога помолю, в сонном видении к вам сойду… все равно и по смерти
любовь!..
Любовь направлена на конкретную личность, ищет соединения со своим близким,
родным.
Ченцов же, по большей части сердя дядю без всякой надобности разными циническими выходками, вдруг иногда обращался к нему как бы к
родной матери своей, с полной откровенностью и даже
любовью.
Вся вина ее перед этой, там, за несколько комнат лежащей умирающей женщиной, готовящейся ежеминутно предстать на суд Всевышнего, Всеведующего, Всемилостивейшего судьи и принести ему повесть о ее земных страданиях, главною причиною которых была ее
родная дочь, любимая ею всею силою ее материнской
любви, страшной картиной восстала перед духовным взором молодой Бахметьевой, а наряду с тем восстали и картины ее позора и глубокого безвозвратного падения.
Здоровье Василия Васильевича Хрущева быстро поправлялось благодаря тщательному и неусыпному уходу за ним его
родной матери и Ольги Николаевны, перенесшей на своего родственника всю таившуюся в ее сердце материнскую
любовь, объекты которой исчезли для нее в силу рокового стечения обстоятельств.
Он был любимцем и баловнем Мавры Сергеевны Бахметьевой, смотревшей на него, как на
родного сына и брата своей дочери, с которой часто и беспрепятственно оставляла наедине. За эти-то
любовь и доверие он, как истый „блазень“, отплатил черною неблагодарностью.
Дама призналась Ятвасу в
любви и хотела подарить ему на память чугунное кольцо, но по этому кольцу Ятвас узнает, что это была
родная сестра его, с которой он расстался еще в детстве: обоюдный ужас и — после того казак уезжает на Кавказ, и там его убивают, а дама постригается в монахини.
Зато у Иохима было непосредственное музыкальное чувство, он любил и грустил и с
любовью своей, и с тоской обращался к
родной природе.
Вдруг такая жадная
любовь охватила к этой
родной, нашей, русской природе.
Тем удивительнее и тем трогательнее была ее
любовь к мужу, — католику и поляку; больше того, — во время женитьбы отец даже был неверующим материалистом, «нигилистом». Замужество матери возмутило многих ее
родных. И произошло оно как раз в 1863 году, во время восстания Польши. Двоюродный брат мамы, с которым она была очень дружна, Павел Иванович Левицкий, богатый ефремовский помещик, тогда ярый славянофил (впоследствии известный сельский хозяин), совершенно даже прервал с мамой всякое знакомство.
Разумеется, Сережа ничего этого не знает, да и знать ему, признаться, не нужно. Да и вообще ничего ему не нужно, ровно ничего. Никакой интерес его не тревожит, потому что он даже не понимает значения слова «интерес»; никакой истины он не ищет, потому что с самого дня выхода из школы не слыхал даже, чтоб кто-нибудь произнес при нем это слово. Разве у Бореля и у Донона говорят об истине? Разве в"Кипрской красавице"или в"Дочери фараона"идет речь об убеждениях, о честности, о
любви к
родной стране?
Сердце его разрывалось от этого звона, но он стал прислушиваться к нему с
любовью, как будто в нем звучало последнее прощание Елены, и когда мерные удары, сливаясь в дальний гул, замерли наконец в вечернем воздухе, ему показалось, что все
родное оторвалось от его жизни и со всех сторон охватило его холодное, безнадежное одиночество…
С другой стороны, Ольга Ивановна не могла скрыть от
родных своей
любви к графу Петру Васильевичу.
Из двух зол, мне казалось, я выбирал для тебя лучшее: ни тоска обманутой
любви, ни горесть
родных твоих, ни худая огласка, которая, вероятно, теперь идет про тебя, ничего не в состоянии сравниться с теми мучениями, на которые бы ты была обречена, если б я остался и сделался твоим мужем.
Если я был счастлив когда-нибудь, то это даже и не во время первых упоительных минут моего успеха, а тогда, когда еще я не читал и не показывал никому моей рукописи: в те долгие ночи, среди восторженных надежд и мечтаний и страстной
любви к труду; когда я сжился с моей фантазией, с лицами, которых сам создал, как с
родными, как будто с действительно существующими; любил их, радовался и печалился с ними, а подчас даже и плакал самыми искренними слезами над незатейливым героем моим.
Ей он обязан превосходным знанием французского языка, он с
любовью учился у нее ее
родному говору, прислушиваясь к чарующей музыке ее речей…
Родные русские слова, слова поэзии, слова
любви наэлектризовали Савина еще более, и после спетого последнего романса он неожиданно для самого себя внезапно очутился у ног Лили и, схватив ее руки, стал покрывать их горячими поцелуями.
В своеобразной нашей тюрьме я следил с
любовью за постепенным литературным развитием Пушкина; мы наслаждались всеми его произведениями, являющимися в свет, получая почти все повременные журналы. В письмах
родных и Энгельгардта, умевшего найти меня и за Байкалом, я не раз имел о нем некоторые сведения. Бывший наш директор прислал мне его стихи «19 октября 1827 года...
Людей и свет изведал он
И знал неверной жизни цену.
В сердцах друзей нашед измену,
В мечтах
любви безумный сон,
Наскуча жертвой быть привычной
Давно презренной суеты,
И неприязни двуязычной,
И простодушной клеветы,
Отступник света, друг природы,
Покинул он
родной предел
И в край далекий полетел
С веселым призраком свободы.
Анна Сергеевна и он любили друг друга, как очень близкие,
родные люди, как муж и жена, как нежные друзья; им казалось, что сама судьба предназначила их друг для друга, и было непонятно, для чего он женат, а она замужем; и точно это были две перелетные птицы, самец и самка, которых поймали и заставили жить в отдельных клетках. Они простили друг другу то, чего стыдились в своем прошлом, прощали все в настоящем и чувствовали, что эта их
любовь изменила их обоих.
В другом месте тот же Иоанн Лествичник говорит: «Чтобы избежать печали, нужно возненавидеть весь мир,
любовь к Богу угашает
любовь к
родным и твари вообще».
«Нищета нескольких крестьян — зло необходимое, или такое зло, которому можно помочь, не забывая всех своих обязанностей к обществу, к своим
родным и к самому себе. С твоим умом, с твоим сердцем и
любовью к добродетели нет карьеры, в которой бы ты не имел успеха; но выбирай по крайней мере такую, которая бы тебя стоила и сделала бы тебе честь.
Итак, устроили следующую машинацию: [Машинация (правильно — махинация) — жульничество, неблаговидные действия для достижения корыстных целей, темные делишки.] одну из
родных племянниц Арины Васильевны, петую дуру, смертную вестовщицу и пьяницу, Флену Ивановну Лупеневскую, научили приехать как будто в гости в Багрово и между прочими россказнями рассказать про
любовь Алексея Степаныча, разумеется, с самой невыгодной стороны для Софьи Николавны.
Накануне, рано поутру, пришла она к Степану Михайловичу, который, задумавшись, печально сидел на своем крылечке; она обняла его, поцеловала, заплакала и сказала: «Братец, я чувствую всю вашу ко мне
любовь и сама люблю и почитаю вас, как
родного отца.